Men's

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали
03 Декабря, 17:50 \
Дмитрий Шурбин, капитан милиции, миротворец.

Дмитрий Шурбин, пожалуй, никогда не мечтал блюсти порядок в далекой экзотической стране в рамках миссии ООН. Он даже в милиции не планировал служить. Поступил в АмГУ и стал получать вполне мирную специальность – инженер по автоматизации. Однако случилось так, что в УВД потребовался программист. Пригласили Дмитрия на собеседование. Понравился. И пришлось выпускнику вуза одновременно с защитой диплома проходить многочисленные комиссии.

– Нелегко стать сотрудником УВД?

– Да, проверяли тщательно. Кроме физического здоровья необходимо обладать еще и психическим. Очень много тестов с большим количеством непростых вопросов. Пройти все эти испытания сложно. Да и сейчас постоянно сдаю физподготовку и стрельбу. Даже несмотря на то, что на службе занимаюсь компьютерами.

– А защитой правопорядка приходилось заниматься?

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

– Конечно. На улицах у нас не всегда спокойно. Приходилось и бюллетени ночью на выборах охранять, и в оцеплении стоять, и в патрули ходить. Был даже случай, как одного гражданина в психбольницу доставляли. Там он был частым гостем.

– Как же обычному сотруднику Амурского УВД удалось оказаться в Африке среди миротворцев?

– История долгая. В УВД пришел запрос из Москвы: нужен список сотрудников, которые прослужили 5 лет, имеют водительские права категории В и свободно владеют английским. Меня внесли в список. Через два месяца позвонили и провели собеседование на английском языке – владею ли я им свободно на самом деле. Еще через полгода пришел вызов во Всероссийский институт повышения квалификации МВД. И здесь меня обучали в центре подготовки миротворцев. В конце сказали: все, ребята, вы в резерве… езжайте домой!

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

И только через год пришли документы, где сообщили, что нас посылают с миротворческой миссией ООН в Либерию. Я начал читать все, что можно про эту страну, а поехал в Судан.

– Где именно вы служили и чем там занимались?

– Миротворческая полиция ООН – это многонациональное объединение. В нашей миссии служили полицейские из разных государств. Очень много было африканцев – из Нигерии, Кении, Танзании и так далее. Были китайцы, индийцы, пакистанцы, турки, наши почти земляки из стран СНГ, европейцы различные и, конечно, американцы. Все мы служили вперемешку, а не отдельными группами. Так что какой-то особой задачи именно у россиян не стояло. Каждый делал свое. Поскольку я программист, мне пришлось служить при штабе в столице Судана – Хартуме. Хотя, признаюсь честно, просился на другую работу, хотелось посмотреть страну. Но не пустили.

– Весь срок службы вы провели на специальной базе ООН или бывали в городе?

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

– По приезду мы заселились в китайской гостинице. Там, кстати, очень много китайцев, только в Судане они не на рынках торгуют, а занимаются крупным бизнесом (строительство, добыча нефти, туризм). А гостиницы их – одни из лучших. Потом я снимал комнату в «русском доме». Это была большая квартира, которую владелец сдавал «русским». Под «русских» шли все выходцы из стран СНГ. Я платил хозяину 200 долларов в месяц. И, конечно, в городе тоже бывал часто.

– К чему там тяжелее всего было привыкнуть?

– С самого начала тяжелее всего переживалась жара. Мы приехали в начале лета. Прилетели затемно, и встретила нас ночная прохлада – +37?. Это впечатлило. Воздух сухой, влажность очень низкая – до 20%. А днем 52? – это норма. Были дни и по 58?. Вторая беда – это пыль. Она везде, ибо пустыня рядом. В доме все окна имеют резиновые прослойки, без них никак. Так вот, если вечером плотно закрыть все окна, а потом начисто вытереть стол, то утром там уже появляется слой пыли, по которому можно пальцем писать. Зато зимой там холодно! + 17? – все местные постовые по утрам в пальто и шапках стоят. Но самое главное, что и мы мерзли! Привыкли за полгода к жаре, и эта – по нашим меркам летняя – температура казалась нам низкой.

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

– А что понравилось?

– Запомнилось безумное вождение на тамошних улицах. Поворот из крайнего левого ряда при четырехполосном движении – это нормально. Припарковаться поперек улицы и уйти часа на два – легко! Едешь по узкой улице, чуть не соскребая краску с бортов, а впереди два знакомых водителя встретились и остановились поболтать. Все, можно курить. Нам сразу сказали: ребята, за рулем никуда не спешите, в Хартуме никуда опоздать нельзя! Особый разговор – тук-туки. Это моторикши. У каждого водителя тук-тука, как у кошки – девять жизней. Они абсолютно безбашенные, влезают туда, куда нельзя влезать, подрезают машины. Когда я в первый раз поехал на мото-рикше – мне никогда еще так страшно не было. Но при этом, я не видел ни одной аварии с тук-туком.

Запомнившийся еще один момент. Вечер перед молитвой. В воздухе тонкая рыжая пыль. А на закате солнце, как огромный пылающий шар, садится за аэропортом, за высотки Амарата. В это время я еду обычно с базы домой. Впереди сваи недостроенных домов, на обочине – бараны вдоль дорог укладываются спать, их погонщики, и водители КамАЗов, которые тут же на обочине встают на ночевку, моют ноги перед намазом и расстилают молельные коврики. И посреди тишины раздаются протяжные песни муэдзинов, созывающих верующих на молитву… Вот эту картину я никогда не забуду. Мне этого будет не хватать.

– Миссия ваша была многонациональной. Хорошо ли уживались разные народы между собой?

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

– Разумеется, мы держались за своих. Это нормальное поведение. Вражды же между народами не было. Например, индусы прекрасно общались с пакистанцами, боснийцы-мусульмане были не разлей вода с боснийцами христианами. Чувствовалась некая конкурентность между выходцами из Ближнего Востока. Зато у нас были прекрасные отношения с миротворцами из стран СНГ. Все были как свои.

– Кстати, как африканцы, прежде всего местные, выделяли русских среди остальных белых ооновцев? Ведь им исторически любить европейцев особо не за что.

– Русских почему-то выделяли все. К нашим хорошо относились и на Юге, и на Севере. В миссии даже бытует мнение, что если где-то есть русский, то здесь работа будет идти нормально.

– Неожиданное и лестное мнение. Судан и этнически, и политически неоднородная страна?

– Именно. Условно страну можно разделить на Север и Юг. На Севере живут арабы или африканцы с примесью арабской крови. Их видно сразу. Здесь царит ислам, а в плане природы эти земли более пустынные. Вот здесь и стоит Хартум, где я служил. Север более цивилизован, все-таки какое-то время арабская культура шла даже впереди европейской. Но потом многое изменилось. Вообще, то, что я видел в Хартуме, я назвал техногенным средневековьем. С одной стороны – старый уклад чуть ли не тысячелетней давности: обычаи, поведение, взгляды людей. Но в него добавились сотовые телефоны, машины и компьютеры. Они есть, но жизнь от этого не изменилась.

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

На юге Судана живут черные…

– Негры?

– Вы знаете, в Африке, как и в США, не любят слово «негр». Мне тоже это было в диковинку, я пытался объяснить, что у нас совсем не так… даже, скорее, наоборот. Но пришлось переучиваться. Да, на юге живут коренные африканцы. Различные племена, у которых и ислам своеобразный (есть и христианство – не менее своеобразное), и образ жизни, на мой взгляд, более дикий.

– И, как я понимаю, между этими группами происходят конфликты?

– Большинство населения сосуществует друг с другом вполне мирно. Но есть политическая верхушка, которая инициирует конфликты, и есть небольшие активные группы людей националистического толка. И конфликты эти происходят практически только на Юге. Север, Хартум – вполне спокойная, мирная земля. В столице даже есть офис «КамАЗа», на Нильской улице. Кстати, в городе много было грузовиков КамАЗ, есть Жигули-«пятерки», Нивы… Так вот конфликты происходят в основном на Юге, в приграничных районах с Кенией, Угандой и в пограничных районах между северным и южным Суданом, где сосредоточены нефтеносные районы. Происходит война между племенами. У соседнего племени коров много, а мужчин мало – это повод для конфликта.

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

– То есть, племена совершают набеги?

– Я бы это набегом не назвал. В Судане обычно приходят и вырезают всех, до кого дотянутся. Я видел фотографии, сделанные военными миротворцами: вся площадь деревни усеяна трупами. Или река/озеро, из которого торчат десятки рук, ног. Еще один конфликтный центр – в Дарфуре. Там уже идут противоречия между арабами.

Я, конечно, мало видел. Но иногда мне удавалось получить возможность попасть в командировку. Например, в городке Абией я обучал полицейских пользованию компьютерами. Причем, в моем «классе» были стражи порядка с Юга и с Севера. Разная форма, разное начальство, разный цвет кожи. Но они спокойно сидели вместе и слушали меня (через переводчика). Однако мне объяснили, что если вдруг там наверху вдруг что-то случится, и мирное сосуществование прервется – они выйдут из класса, разделятся на две группы и начнут стрелять друг в друга.

– Прошу прощения за меркантильный вопрос, но, насколько я понимаю, служба в миротворческих силах – это еще и прибыльное дело?

– Наша миссия была не самая опасная, но одна из самых высокооплачиваемых. Я получал 136 долларов в день. А, например, в Косово плата была около 50 евро. На эти деньги надо было и жить, и питаться, и одеваться вне службы.

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

– Дорога ли жизнь в Судане?

- Я уже говорил, что за жилье платил 200 долларов в месяц. В остальном жизнь не дороже нашей: когда я приехал в Судан, там продукты стоили подороже, чем у нас. А когда вернулся через год – уже в России цены были выше. Хочу отметить, что эти 136 долларов – не зарплата, а командировочные. Зарплата нам выплачивалась дома. Что интересно, у миротворцев из Европы зарплата удваивается. А в России и Украине ситуация другая: оклад и выслуга остаются, а все остальные надбавки на этот период снимаются (в среднем получается около 30% от нормальной зарплаты).

– И все же, 136 долларов – это немалые деньги для повседневной жизни. На что их там можно было потратить? Хватало ли в Хартуме развлечений?

– Все-таки это столица. Люди, служившие на границах, приезжали сюда, как в Париж. В том же Абиее, где я был, город состоит из глиняных хижин. Многие дома – просто вбитые в землю колья, на которую брезент натягивался. Ни улиц, ни тротуаров – сплошной песок. По городу ходят стаи местных аистов – марабу. Птицы большие, жирные, но мясо у них совершенно невкусное. Местные вороны.

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

А в Хартуме есть клубы, рестораны, самые различные увеселительные заведения. Но там – никакого алкоголя. Законы запрещают пить и продавать алкоголь. Если тебя найдут пьяным на улице – без разговоров получаешь 50 палок по пяткам. Даже если ты миротворец. Поэтому пить можно было только то, что привозили миротворцы из-за границы или провозили контрабандисты. Но хочу сказать, что в Судане так жарко, что пить там очень тяжело. Особенно пиво. Там просто нет нормального пива, так, угандийское порошковое пойло. Хотя, в Джубе (столица южного Судана), как я слышал, начали производить Балтику №3. Пиво надо ставить в морозилку почти до состояния льда. Потом пить. Но когда ты выпиваешь полкружки, пиво уже становится теплым. Так что выпивать я там почти разучился. Но от этого отдых не стал менее интересным!

– Видимо, есть трудности и с общением с женщинами? Там они все в парандже?

– Исламское влияние сильно. Конечно, женщине необязательно ходить в парандже, но платок на голове обязателен. В принципе, можно с ними разговаривать, но не дай бог тебе коснуться женщины – в лучшем случае тебя арестуют. И все это относится к Северу. Те же черные девушки, что с Юга – христианки – могут ходить без платков и в юбках покороче (тоже есть ограничения, но не такие строгие). С ними можно и разговаривать, и прикасаться – никто вам ничего не сделает. Юг вообще в этом плане отличается сильно. И с алкоголем там особых проблем нет.

– А сейчас есть желание снова поехать?

– Разумеется, есть. Конечно, уже не в Судан – я там уже все видел. Хочется, например, на Гаити. Сейчас я учу понемногу французский язык – надеюсь, это повысит мои шансы.

Дмитрий Шурбин: В Судане при +17 мы уже замерзали

– Если поедете, Дмитрий, то обязательно нам об этом потом расскажите!

Статью подготовил(а): Василий Кленин.


Теги: ООН, УВД.
ПечатьОтправить другу (email)
Рейтинг:
Комментарии
Пока ещё не было комментариев.
 
Наши новостные каналы Что такое RSS?
Подписаться на новости  
Самое популярное